Главный редактор журнала «Народное образование» Алексей Кушнир о реформе ПТУ в нашей стране

России нужны рабочие руки, причем именно технических специальностей: Минобрнауки готовит масштабную реформу ПТУ и колледжей, точнее даже переделку их в центры профессиональной мобильности. В них будут учить не только вчерашних девятиклассников, но и взрослых людей, которые просто хотят сменить сферу работы либо повысить свою квалификацию. И вот финансирование учреждений среднего профессионального образования в последние годы остается практически на прежнем уровне: согласно данным, размещенным на портале Минобрнауки, бюджет для граждан из федеральной казны, в 2015 году на них было направлено чуть больше 10 миллиардов рублей, в 2016 году – 9.9. миллиардов, ну а в 2017 году – 9.3 миллиарда.

Насколько вообще эти училища популярны в нашей стране. В России примерно 40% учащихся 9-х классов планируют уходить из школы и поступать в техникум или колледж. В сельской местности среднее профобразование выбирает половина школьников, в городах этот показатель ниже, где-то в районе 36%.

Как будет работать новая программа и как она работает сейчас?

На вопросы отвечает гость программы «ОТРажение»Алексей Кушнир, главный редактор журнала «Народное образование».

На данный момент профтехучилища и вообще среднее специальное образование выполняет роль некоего социального сейфа того самого…

—  «Отстойника».

Да. По выходу того самого профессионала, которого ожидают от ПТУ, не получается. Что надо сделать, чтобы было иначе, и хватит ли этих денег?

—  Закономерно не получается, потому что у нас эта система и проектировалась как социальный, как вы говорите, сейф, а всегда это было социальным «отстойником», исходя из качества того контингента, который там находился большую часть времени.

—  А слово «ПТУшник» было одним из самых ругательных.

— Да, ругательным… Тут не о чем спорить, к сожалению, это так, это беда. Другое дело, я думаю, что реформировать эту систему заставляет нас не какие-то там теоретические мысли в головах людей, а действительно реальные экономические факторы и прежде всего катастрофическое отставание нашей страны по качеству человеческого капитала. Это видно по доле высококвалифицированных рабочих в стране, которая по-прежнему не превышает 5%, в то время как в какой-нибудь Германии не ниже 50%, у американцев не ниже 45%, а есть страны, в которых 55%. Это доля высококвалифицированных. Ну а… То есть отставание по разным источникам, где написано в 5 раз, где использовалась одна методика подсчета, а где и в 10 раз. То есть отставание это все-таки катастрофическое.

То есть полностью переделывать надо всю систему? Это сумасшедшие деньги.

—  Это надо, во-первых, констатировать, где мы находимся, а во-вторых, производительность труда по разным источникам и по отраслям – мы от 3 раз отстаем от ведущих стран мир до 10-кратного отставания от ведущих стран мира. Опять же, разные методики подсчета и так далее, но это все равно катастрофично для той острой ситуации, в которой находится страна. Это недопустимое отставание, это стратегическое отставание навсегда. И изменить ситуацию в этой отрасли и в этой области категорически срочно нужно.

Но вопрос: достигнет ли реформа вот этой главной цели? Получим ли мы качественные кадры в промышленность, повысится ли у нас доля высококвалифицированных рабочих? Вот здесь большой вопрос. К сожалению, на этом этапе, в данном конкретном случае, может быть, это связано со сменой руководства, не было такого очень публичного обсуждения этой концепции, то есть документ не гулял, но все-таки какие-то сведения просачивались, и по тем версиям, с которыми я знаком, документы (окончательного документа еще нет), можно уже предполагать, сработает или не сработает эта реформа.

Но туда ждут, в ПТУ и в колледжи, вообще в эти региональные многофункциональные центры, ждут больше 3 миллионов человек, что на треть больше, чем сейчас.

— Так вы понимаете в чем дело?

Куда они придут?

— Смена вывесок уже была, ПТУ назвали колледжами, техникумы назвали колледжами. А что, изменилось качество подготовки? Что-нибудь изменилось? Сейчас существующие колледжи прекрасно могут, если это оплаченный заказ, могут готовить и взрослых, и пенсионеров, и младенцев, они могут открыть для себя любую образовательную программу, только платите деньги. Если есть заказчик и оплачено, они могут это делать сегодня. Вопрос: от смены вывески меняется ли содержание, качество, уровень подготовки, а главное, поменяется ли программа? То есть педагогическая составляющая изменится или нет? Для меня это главный вопрос, потому что качество профессионала определяется не структурными преобразованиями системы в первую очередь, не тем, как это учреждение называется, не тем, готовит ли оно взрослых или не готовит, а тем, какие применяются методы, какие используются программы, стратегии, тактики подготовки профессионала, и наконец, какова инфраструктура всей этой работы, то есть учебной, специализированной. А если все остается прежним, а меняется только вывеска, что от этого поменяется? То есть в этом смысле это первый вопрос, который нужно задать, почему акцент на институциональных преобразованиях, а не на содержательных? Это главное, что это будет преобразовано в центры – ну пожалуйста, любой колледж есть уже центр, уже может то же самое делать. Они что, другого ничего не умеют делать?

Следующий вопрос: обратите внимание, как называется документ, который разрабатывается – он называется «Стратегия развития профобразования в Российской Федерации». Да давайте, недавно был принят документ «Стратегия развития воспитания в Российской Федерации». А почему развитие? Почему не Стратегия воспитания в Российской Федерации?» Да потому что ведомство не хочет отвечать за воспитанность. Если бы была стратегия воспитания, документ бы готовился, то надо было бы отвечать за результат, который измеряется или представляется в виде вот этой самой воспитанности, то есть это по сути качество человеческого капитала. И здесь… А если я отвечаю только за развитие, значит, я отвечаю только за распределение ресурсов, что очень удобная позиция. Сейчас я опять отвечаю не за качество профессионалов, которых я выпущу, а только за распределение ресурсов, потому что я отвечаю только за развитие системы. И мы пахали, и они пахали, все пахали, а профессионалов по-прежнему нет. А что если их по-прежнему не будет? Большой вопрос.

— Смотрите, вот я еще раз открываю данные по спросу, и мы видим, что 40% учащихся 9-х классов планируют уходить из школы и поступать в техникум или колледж. Если бы мы спросили взрослых, готовых переподготовиться, тоже получили бы какой-то процент. И мы понимаем, что у людей эта сфера востребована. В каком моменте происходит вот этот слом, когда вроде бы люди готовы поступить и формально им такую возможность предоставляют, но на выходе мы не получаем результата? В чем основная проблема, основная беда?

— Основная беда заключается в том, что деятельность системы образования измеряется различного года шевеления: сколько раз пошевелились, сколько потратили денег, сколько купили компьютеров, сколько построили корпусов, сколько…

—  То есть нет явной цели, правильно?

— Да.

—  А какая должна быть цель?

—  А цель должна быть очень простая: качество человеческого капитала, измеряемое, понимаемое как способность человека приносить пользу, как способность…

А как это измерить?

— Как производящая мощность человека.

И получающего за это достойную зарплату, правильно?

— Конечно. Это и уровень дохода, и квалифицированный его уровень, который мы все умеем измерять, и объем, так сказать, дохода, который работник в отрасли, на работника приходится. То есть есть различные экономические показатели, которые фиксируются органами статистики, налоговой инспекции и так далее. Давайте измерим эффективность выпускника через 10 лет после окончания учреждения.

—  Кстати, по поводу программ. Насколько я осведомлен, в программе техникума до сих пор выпускается специальность «оператор КИПиА», контрольно-измерительных приборов и аппаратуры. Это человек, который в принципе изначально, поступая в техникум, уже не нужен в условиях цифровой экономики. Тем не менее сварщик, слесарь и сантехник получают раз в 5 больше, чем средний врач, а на них тоже в принципе подготовка идет абы как. Вот каким образом будет действовать госзаказ на специалистов цифровой экономики, которая уже сегодня проектируется?

—  Вы знаете, будет работать госзаказ, не будет работать госзаказ, он даже не столько госзаказ, а скорее корпоративный заказ должен быть в тех реалиях экономики, которые… Государство не способно предвосхитить и нормально оценить эту ситуацию. Мир живет давно по-другому, мир живет…

Например, секретное оружие Великобритании: они нам показывают некий дуальный подход, метод, способ подготовки специалистов – это устаревшая практика, они от нее отказались методологически и стратегически и перешли, чего они нам не показывают, на точечную, штучную подготовку специалистов высочайшей квалификации на рабочих местах. Они платят мастеру, который взял себе подмастерья и который отслеживает его профессиональный рост, а еще и отслеживает его рост в общеобразовательных предметах, мотивирует, стимулирует, поддерживает его, и знаете, получает за это очень крутое вознаграждение. И человек сразу интегрирован в высокотехнологичную среду, в реальные производственные процессы, в реальные производственные отношения, в экономику, он вырастает как профессионал комплексно.

—  Он уже вырастает на рабочем месте.

—  Да. И это вчерашний день для нас, у нас эти фабрично-заводские училища и заводы, Втузы были, и эти формы профподготовки давали высочайшее качество кадров, это вам все вспомнят инженеры, которые сегодня уже на пенсии. А сегодня у нас зачастую бывает, что элементарный редуктор (я с этим столкнулся), 4-й курс Бауманки, он не может на «AutoCAD» нарисовать быстренько этот редуктор, хотя там уже библиотеки, так сказать, программы всякие, всякий инструментарий. А тогда… То есть мы получили кадровый корпус всей этой индустриализации и послевоенного восстановления страны именно за счет ФЗУ и заводов-Втузов, и эта практика была свернута в стране, но она была сверхэффективной. А они как раз к этому приходят, я имею в виду западные страны, в первую очередь Великобритания пионер в этом отношении.

—  Но все-таки хочется поговорить о зарплатах и о возможностях социального лифта. Вот Юра сказал, что сварщик получает больше, чем врач, многие зрители с этим не согласны, потому что все зависит от квалификации одного и второго…

— Вы видели швы, которые делают наши сварщики?

—  Вот, а многие сварщики вообще практически ничего не зарабатывают, речь не об этом. В целом у нас сложилось такое отношение к высшему образованию как к единственной возможности получить социальный лифт, поэтому много разных ВУЗов, неважно что он подпольный, негосударственный, диплом о высшем образовании, а престиж рабочей профессии все-таки был утрачен, потому что социального лифта довольно долго эта профессия не предоставляла. Что это может изменить сейчас? Как этот престиж можно вернуть?

—  Никак. Вот таким методом никак. Вообще никак. Таким методом, с помощью таких реформ никак. Дело в том, что даже получить рабочего высокой квалификации таким методом нельзя, методом институциональных преобразований. Дело в том, что рабочий высокой квалификации… Вернее, подготовка специалиста высокой квалификации и дальше неважно, с высшим ли образованием либо со средним специальным, эта подготовка стоит на фундаменте общей технологической культуры. А общей технологической культуре нельзя обучить, ее можно только в человеке воспитывать, ее можно прививать, ее можно впитывать, ее можно присваивать, но обучать ей вторично. И это должно начинаться, в 17-18 лет поздно уже это делать, это должно происходить уже в школе.

И если реформаторы хотят реально решать проблемы страны и в том числе, чтобы престиж этих профессий стал другим принципиально, то это должны быть носители общетехнологической культуры, а это значит, что не пошлым убогим уроком труда нужно формировать эту общую технологическую культуру еще в общей школе, а это должна быть специализированная высокотехнологичная воспитательная среда, инфраструктура производящего типа. Макаренко того типа кабинеты обучения трудового, которые ему привезли из Наркомпроса Украины, в свое время он их выбросил и сказал: «Как можно в XX веке учить ребенка ручному труду? Это же смешно», – это тогда сказал Макаренко, а мы комплектуем кабинеты труда или технологии точно так же сегодня.

—  По-прежнему.

— По-прежнему. Так вот, мало того, что нужно создать эту специализированную воспитательную среду в школе производящего типа, во-вторых, нужна глубокая политехнизация всех образовательных курсов, даже урок литературы. Вы спросите, как, поскольку звучит почти нелепо? А у нас в школьной программе по литературе ни одного индустриального романа, будто бы и нет ни одного прекрасного литературного произведения, где мастерски художественно описана, например, жизнь завода, рабочих, производственных отношений, инженерная мысль там бьет. Это же элементарно. Да и педагогической поэмы у нас нет, если бы уж мы о своей профессии пеклись, вот индустриальный роман для учителей, педагогическая поэма. Уж она-то должна быть там, потому что она захватывает и вопросы… Ведь Макаренко взял и на пустыре создал передовой высокоточный завод, продукция шла на экспорт и конкурировала на мировом рынке, хорошо конкурировала с французскими, австрийскими изделиями.

Читайте также:

Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *